Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

сливой. Больше них, наверное, скучал северянин только по черничным пирогам, пожалуй – но как дойдет дело до оных, надо не забыть будет изобразить удивление. Степняку ведь неоткуда знать, что такое черника. Даже такому любознательному, как Алькалеш Нари.

Эллераль не изменился – и по-прежнему был рад иноземным гостям – вон, встречают. Делегация в венках из вычурно-ярких осенних цветов, рябиновых кистей и золотых листьев, лица открытые и приветливые – не знал бы, что это просто обычай, так в самом деле очаровался бы. Хотя удивительно – а чему, собственно, так рады? Что такого там посулил эмир – или что такого успели надумать себе серебряные? Еще бы музыкантов позвали, ну! А самое удивительное оказалось то, что встречать оправили не каких-то надутых важных птиц из Совета – а аргшетрона. Младшего. «Интересно тогда в таком случае, где же Силас?»

Амир-Алькалеш едва сдержал удивленный возглас, увидев во главе встречающей делегации именно Йэстена. Скай, на счастье, парил в небе над ними – Амир-Алькалеш не сомневался, что дракону людские чары не станут большой помехой, и его узнают. Речь-то мысленную на эту тему он уже заготовил, но что она понадобится ему с первого шага по берегу, готов не был. Впрочем, снижаться дракон пока не намеревался – значит, время есть. Рядом с разряженным, ровно шах, Фоксом шествовала принцесса Мила – волосы ее были забраны под жемчужную сетку и уложены, как обычно носили замужние женщины здешних земель. Рука Милы покоилась на локте всадника – и последние сомнения, если они у кого и могли быть, испарились.

«Так-так… когда же Фокс успел жениться? На Атар-ку-Манаам? Не иначе!» – подумал господин посол, и вряд ли кто смог бы в этот миг угадать сию мысль. Внезапно это его отчасти уязвило – пока что смутно, но тем не менее.

– Приветствуем в наших землях посланников далекого Марбод Мавкант! Светлого неба вам, тхабатские гости! – всадник поклонился. – Имеем большую честь встретить вас в наших землях – я, драконий всадник Йэстен Торросский, член Совета Эллераля, и моя супруга, Мила рэа-Кэльтон.

– Приветствуем вас, Алькалеш-паша! – звонко повторила Мила, радушно улыбаясь. Она буквально цвела – и Амир-Алькалеш поразился, насколько иначе сейчас выглядела принцесса. До этого она казалась ему совершенно обычной и едва ли чем-то примечательной – сейчас же девушка держалась, как настоящая королева. Кажется, ей искренне нравилась роль придворной дамы – или это она просто успела наскучаться в своем замке, куда ее до этого отправил отец?

Верно, так и есть. Принцесса Мила же продолжала:

– Мы все очень рады этой чести – принять в нашем городе иноземных послов! Мы – и я лично, и мой отец, советник Кэльтон, и дорогой супруг, а также и правитель Эльфиза, король Арваэль – все выражаем надежду, что вам придется по вкусу наше гостеприимство! Надолго ли вы в наши края, Алькалеш-паша?

– Не слишком, – тонко улыбнулся посол. – У нас с моим другом Акимом Фарроху – познакомьтесь, сиятельные господа! – посольская миссия к вашим соседям, от имени эмира Тхабата Араша Тхаб-Укара.

– Краймор? – чуть удивился Фокс. – Я полагал, что вы как раз к нам!

– Гаэль, – возразил Алькалеш, улыбаясь еще лучезарнее. – Наш правитель решил не отставать от передовых веяний, что уже просочились в Наран. А у вас, я слышал, все же иногда появляются гости из наших краев!

– Да, это так – но, признаться честно, в основном по торговым надобностям, – согласно качнул головой Фокс. Он выглядел чуть разочарованным, но быстро собрался снова: – Как раз сейчас ваших земляков в нашем городе нет – но, я думаю, вам и без того скучать не придется! Бывали ли вы раньше в сем чудесном – не побоюсь показаться хвастливым – городе? Если нет, позвольте нам с Милой показать вам его красоты! Разумеется, после того, как вы отдохнете и подкрепите силы с дороги.

– Да, господа послы, это будет для нас большой честью! – добавила Мила с прелестной улыбкой, столь прекрасной, что Аким не удержался и отвесил ей глубочайший поклон и витиеватый истинно тхабатский по цветистости комплимент. Мила вспыхнула, кокетливо поблагодарив, а Фокс старательно скрывал загоревшуюся во взгляде ревность. «Ничуть не поменялся… все такой же вспыльчивый задира в обертке изящных манер», – подумалось Амиру с неожиданной теплотой и – почему-то досадой.

Оба южных политика поблагодарили встречающих, затем были торжественно препровождены к королю, где имели краткую беседу с ним о целях и продолжительности визита, размещены в небольших – Амиру уже знакомых, а Акиму оказавшихся в новинку – уютных домиках, и, после необходимого отдыха и трапезы, отправились принимать приглашение о прогулке.

Пока осматривали всяческие достопримечательности, успели наслушаться самых последних новостей. Акиму в самом деле была в радость и в новинку прогулка, а новости вызывали простое любопытство, но вот Амиру-Алькалешу то и дело приходилось бороться с истинными – весьма смешанными при том – чувствами. В основном по поводу оных новостей. О смерти младшего аргшетрона – всадника Та-Амира сына Ингольва – Эллераль проведал вовсе не сразу. И оную новость добыл, оказывается, именно Фокс.

– Я собирался позвать своего друга на свадьбу – поженились мы с Милой не так давно, знаете ли – но мне ответили, что он предательски убит неизвестными! Представьте себе мое потрясение, – с грустью, отмерянной в голосе ровно по этикету, не больше и не меньше, вещал Йэстен. – Пусть мы в последнее время как-то не особо ладили, но все же, я считал его кем-то вроде младшего брата.

Алькалеш изображал искреннее сочувствие, а Амир с облегчением переводил дух – досада на Фокса таяла, но зато в душе поднимались иные волны – и названия им пока что было не сыскать. Этикет этикетом, но Фокс выглядел вполне искренне опечаленным! Вернее всего амировы подозрения следовало было бы назвать неясной тревогой. Все равно, как-то уж подозрительно легко Фокс принял новость о смерти друга, или ему показалось? «Может, он попросту не хочет открываться перед посторонним всеми своими чувствами и эмоциями? Если так – то когда только научился?» – Амир не мог понять, что же именно его неприятно цепляет в новых манерах Фокса. В конце концов, сдался и списал все на отстраненность перед чужаком. Тхабатцы ему в самом деле были чужими – к чему пред ними расписываться во всем, как есть?

Разобраться с этим подробнее и не вышло бы – навстречу шествовал Силас ЭльЗанжерант, Силас Аклариец. Один из лучших магов современности. Наставник Амира. Тот, кто знал его с рождения.

«Ну а как узнает и под личной?» – сердце посла-самозванца глухо стукнуло невпопад и на миг замерло.

– Светлого неба нашим южным гостям, – поклонился тот слегка, обернулся к Амиру-Алькалешу. – Простите, что не был на встрече в совете, дела, знаете ли… Но я хотел бы поговорить с вами, сиятельный Алькалеш. Я верно понимаю, это вы?

– Да, аргшетрон, – ответил легким поклоном тот, мысленно переводя дух. «Пронесло! Не узнал! Кем же был тот маг, что представился Игроком? А, какая разница – главное, работает!» – слушаю вас со всем вниманием!

– Я думаю, ваши спутники не будут возражать, если мы побеседуем у меня в кабинете, – мягко улыбнулся Аклариец, и Амир-Алькалеш не мог не отметить, сколь тревожны были при этом глаза старшего всадника.

Спутники принялись уверять, что ничуть не возражают, и Амиру стало еще больше не по себе. Тревога в груди не желала униматься. Впервые после мнимой смерти ему показалось, что в душе снова шевельнулось что-то иное, не человеческое. Что было у Гончей, но не было у человека.

– Я не знаю, успел ли вам сообщить Йэстен, но у нас, дорогой посол, все далеко не безоблачно. Я слышал, вы у нас только проездом, и вряд ли задержитесь больше, чем на полдюжины дней – потому не хочу тянуть с разговором. Говоря прямо – мне потребуется ваша помощь в одном деле, что связано с пребыванием в Гаэли. – Силас не стал дожидаться, когда они наконец войдут в здание, и начал сразу о деле, едва только остальные скрылись за поворотом парковой дорожки. – Убит мой воспитанник, младший аргшетрон, Та-Амир по прозванию Сын Волчицы. И его дракон тоже.

– Да, я слышал, всадник Йэстен уже сказал…

– Это дело касается нас – меня, его, наших драконов – самым непосредственным образом. Я не могу сказать, что думал об этом сам Та-Амир, но мы все были, не побоюсь сказать, одной семьей. Я не могу этого так оставить – тем более, после того, что случилось с Айенгой, матерью всадника…

– Что произошло? –